От угля к газу

Александр Иосифович Слуцкий

проработал на Правобережной ТЭЦ более 40 лет

 

Записал Борис Горлин
Фотограф Евгений Павленко

 


Архивные фотографии предоставлены «ТГК-1»

 

Работала станция на местном торфе, который добывался неподалеку: на Ириновском предприятии, в Назии, в Синявино, — там велись торфоразработки. Перевозился торф по железной дороге, которая существует и по сей день. Торф с Ириновского торфопредприятия можно было возить даже во время блокады, так как оно находилось на том же берегу, что и Правобережная ТЭЦ, и было внутри кольца.

Торф на Правобережной ТЭЦ был кусковым, то есть спрессованным в длинные кирпичики. Все дело в том, что в 1922 году еще не умели добывать фрезерный торф (торфяная крошка различных форм и размеров. — Ред.). Торфодобыча была тогда самая примитивная: часть болота просто осушалась, вокруг вырубали кустарники и проводили каналы, в которые уходила вода. Когда торф высыхал, специальная машина резала его на куски, такие узенькие полоски длиной меньше метра, похожие на полено. А потом торф, уложенный в штабеля, сушили все лето прямо там же на болоте. Готовое топливо грузили в вагоны и везли к нам.

Затем было решено, что так добывать торф неэкономично и сложно, и стали использовать фрезерный торф. В этом случае болото окапывали траншеями, а потом брали мощную водяную струю и разбивали весь торфяной слой, превращая его в кашу. Воду для таких операций брали с того же болота. Получившуюся кашу сгребали и сушили, а затем привозили на станцию, где она сушилась повторно. Потом эту массу в специальных бильных или шаровых мельницах перемалывали в торфяную пыль. По консистенции это похоже на молотый кофе или чуть крупнее.

В то время на станции использовались четырехбарабанные котлы производительностью 100 тонн пара в час. Три котла располагались с северной стороны и три — с южной. Вагон с торфом проходил сверху над котлами, в нужный момент его днище раскрывалось, и содержимое падало на цепную решетку, где и сгорало.

Зимой торф горел очень плохо, допускаемая влажность составляла до 50%. Каждую зиму все шесть котлов работали в полную силу, а электроэнергия тогда была в дефиците. Пар в турбинах охлаждался водой из Невы, что, в конце концов, оказалось очень невыгодно и неэкономично. При реконструкции котлов в 1960 году, когда станцию переводили на газ и мазут, все эти вопросы были решены.

Изменили вот что: вместо решеток для торфа поставили мазутные горелки. Как раз тогда в стране появилась сибирская нефть, поэтому четыре горелки под давлением исправно подавали мазут. Газа, однако, тогда было мало, и нам давали его только летом, когда резко падали расходы тепла. А как только наступали морозы, у электростанции газ снова отбирали.

Позднее на станции изменили конструкцию котла, заполнив его трубами, по которым шла вода и дополнительно согревалась от сжигания топлива. Все пространство топки отныне было покрыто трубами, в которых кипела и испарялась вода. Производительность тех же самых котлов возросла на 20 тонн пара в час, а расход топлива с 600 граммов достиг рекордных 157 граммов на 1 кВт•ч.

Авторизация